Когда развод — единственный выход. Стоит задуматься над этим!

Психолог и психотерапевт Александр Ройтман размышляет о том, когда развод— единственно верный вариант из всех существующих.

— Бывает такое — к тебе приходит клиентка, спрашивает: «Как мне сохранить семью?», а ты смотришь и говоришь: «А может быть, не нужно ничего сохранять?».

— Знаешь, Альфред Адлер, основатель системы индивидуальной психологии, сказал: «Терапия — это плевок в суп. Суп после этого можно есть и дальше, но дальше противно». Адлер имеет при этом в виду вот что: если с момента плевка суп потерял для тебя ценность, вылей этот суп и свари новый. Но я считаю так: если после плевка суп тебе все так же ценен, поменяй свое мнение, назови плевок кулинарным изыском — бывают же лягушки в супе, морские гады или кузнечики — для кого-то они составляют вместе прекрасный букет, а для тебя таким букетом будет плевок. Но это клиент должен решить, конечно, чем для него стал плевок и, исходя из этого, что ему делать дальше.

В современной психологии не принято, чтобы психолог транслировал клиенту свой взгляд на его жизнь. И я совершенно не по этой части тоже; моя задача — быть кислотой на картине мира клиента. То есть ко мне приходит клиентка, представляет мне свою такую гладенькую картину мира, спрашивает: «Как мне сохранить семью?», а я беру и совершенно безжалостно плескаю на поверхность её картины кислотой. Там, где настоящий металл, всё начинает блестеть, а там, где ржавчина или трещина, кислота всё разъедает и не дает возможности её проигнорировать.

 

— То есть советовать развод ты не можешь. А можешь диагностировать его необходимость?

— На самом деле у психолога есть щелка, через которую он может и продиагностировать, и даже довольно нагло посоветовать. Я говорю о разовых консультациях, о такой экстренной помощи. Поскольку это не длительная работа, а сиюминутная, то я могу позволить себе больше, чем классический психолог. И делаю это.

— А что бы ты отнес к моментам, несовместимым или малосовместимым с развитием брака? Может быть, есть какие-то маячки? Допустим, клиентка рассказывает тебе о своей жизни, а у тебя раз мигнуло, два мигнуло, три, а дальше уже звучит сирена тревоги, и молчать в этом случае ты не можешь?

— Да, есть метки, на которые я обращаю внимание. Даже не метки, а места, где звучит колокол, в которых я не просто беспокоюсь, а позволяю себе отставить в сторону любые мои соображения о том, как должен или не должен работать психолог, и веду себя просто как человек, сосед, мужчина. Пару раз в моей профессиональной жизни были ситуации, когда я проклинал себя за то, что чего-то не сказал, а мне казалось, что надо было сказать. Потому я скажу сейчас.

 

Во-первых, колокол для меня — это прямая агрессия в отношениях, особенно если эта прямая агрессия развивается. К примеру, в браке, который заключался 4 года назад по любви, 3 года назад появился ребенок, и вскоре после этого начались напряжения. Полтора года назад муж назвал жену дурой и идиоткой, год назад дал ей пощёчину, полгода назад рассек ей губу кулаком, а три месяца назад избил её в ванной. В этой ситуации я прямо скажу своей клиентке, что это кончится как минимум больницей, а как максимум тем, что у её ребенка мама отправится в морг, а папа в тюрьму, и это произойдет с вероятностью 85% в ближайшие два-три года.

Если параллельно с этим вектором «дура-побои» у одного из партнёров развивается психическое заболевание, то это опасно до паники. И здесь нет места для сомнений. В этой ситуации я скажу маме или сестре девушки, оказавшейся в заложниках: «Хватайте её за волосы, тащите в полицию сегодня и бейте тревогу. Я заранее знаю, что будет дальше: после того, как мама вытащит за волосы свою дочь, приволочёт к себе домой и привяжет к батарее, муж этой девушки начнёт ломиться в двери, окна, падать на колени и обещать все исправить. Но я не верю в хороший исход этих отношений.

— То есть, если муж называет жену дурой уже двадцать лет и два раза в год даёт ей пощёчину при людях, это совершенно другая история?

 

— Абсолютно другая! Я почти уверен, что мужчина, который дает жене пощечины два раза в год, живет в подъезде, где в половине квартир мужчины ведут себя так же, то есть эти пощечины и эта «дура», — это всего лишь культурный (точнее, антикультурный) код. Код этой парадной, этого дома, этого района. Когда ко мне в письмах обращаются: «Что делать, меня избил муж?», я всегда спрашиваю: «Как тебя зовут? Из какого ты города?». Уточняю: «У тебя есть тетка, бабушка, сестра брата, которая счастлива и которая хорошо к тебе относится? Пойди и поговори с ней о том, что у тебя происходит». Потому что в том месте и той семье произошедшее может быть вариантом нормы. В любой ситуации, где женщина чувствует агрессию, но где эта агрессия не имеет развития, я бы изучил контекст, фон. Потому что то, что происходит в той семье, может быть ужасно с моей точки зрения, но при этом оно может ничего не значить в контексте семьи.

— Я представляю себе девушку, которая, оказавшись заложницей своего мужа, читает эту статью и, находясь под властью стокгольмского синдрома, задает себе вопросы: «А вдруг это просто ПМС или я сама виновата, или он сегодня просто не в настроении?».

— Я бы тогда для наглядности разделил происходящее в семье по шкале:

  • черно-бордовый сектор, переходящий в красный — это «опасно, убьет!»;
  • красный, переходящий в желтый — «опасно, берегись!»;
  • желтый, переходящий в зеленый — «опасно, но может и обойдется».

 

Если подробнее, то черно-бордовый сектор ситуативно выглядит так: твой муж — шизофреник, он бьет тебя ногами, увидев, что ты передаешь деньги в троллейбусе через мужчину, из-за него ты снова попала в больницу со сломанным носом. И завтра ты, зайдя в комнату к ребенку, можешь найти его там убитым. И здесь не должно быть сомнений, как действовать. Неважно, ПМС или полнолуние, ты должна была уйти год назад, месяц назад, в крайнем случае, позавчера: ситуация относится к несовместимым с сохранением статуса «замужем». Продолжать её — смертельно опасно для тебя и твоих близких.

Красно-желтая ситуация — это когда он назвал тебя дурой полтора года назад, год назад дал пощёчину, полгода назад рассек губу кулаком. Кто-то живет так довольно долго — до тех пор, пока не попадет в больницу с сотрясением мозга.

Желто-зеленая ситуация — это ситуация, в которой все вроде было нормально, но уже достаточно длительное время ты чувствуешь себя в семье от «плохо» до «никак». И здесь вопрос в том, как давно ты ощущаешь своё «плохо»: если год-два, то, возможно, есть шанс исправить ситуацию.

Читай продолжение на следующей странице